Чёрный медведь

История бывает разной. Бывает грандиозной, громкой и впечатляющей, о ней знают, пишут, читают все или почти все. Бывает камерной, иногда для избранных, но все же волнующей и будоражащей. История бывает совсем скромной и еле слышной для многих, но дорогой для одного человека или нескольких близких людей. Но любая из них – это память: ценная и тщательно сохраняемая в подробностях или возникающая случайной вспышкой, рваная и даже бессвязная, но от этого не менее значимая и дорогая.

История чёрного мишки проста и, наверное, совсем обыденна. Никому не известная история, да и, собственно, кому нужны известия об этом медведе?

А вот мне они точно нужны. Потому что это история моего счастливого детства.

Если вам интересно, я поделюсь…

Этот мишка был у нас всегда. Ну, то есть с тех пор, как я себя помню, он был. Причем вот такой, какой и сейчас: большой, тяжелый, изрядно потрепанный, с проплешинкой на носу. Черный нос и кружки из дерматина под глазками были потертыми. Передняя часть мордочки смята в лепешку, приплюснута. Под тем кусочком дерматина, который символизирует нос пришит маленький красный ротик. Круглые ушки, черные стеклянные глаза. Их взгляд такой… немного рассеянный, чуть задумчивый, очень спокойный и доверчивый. Я всегда чувствовала, что мишка хороший, порядочный что ли. И характер у него покладистый.

Сделан мишка очень экономно, видимо в те времена, когда было не до расточительства. Начало 1950-х? Из черного плюша у него сделана голова и кончики лап, передних и задних. То есть только те части, которые видны из-под одежды. 

Всё остальное – из грубоватой серовато-черной ткани. Мишка весь набит очень мелкими опилками. Эти опилки даже больше похожи на древесную муку, почти пыль. И эти опилки сыпались из него всегда. Бабушка делала ему заплатки на тех местах на задних лапах и туловище, прилегающем к ним, откуда они высыпались. Но все равно опилки сыпались. Эти заплатки сохранились до сих пор, снимать я их не решилась, хотя меры по предотвращению высыпания опилок были приняты. То ли мишка так скроен, то ли в результате реставрационных работ далекой давности, задние лапы его никогда не сгибались и сидеть, растопырив их, он не может.

Помнится, одет мишка был в светло-зеленую русскую рубашку-косоворотку, по вороту и косому разрезу отделанную тканью в узкую цветную полоску. Штаны – шароварчики были коричневого цвета в белый горошек. Они были с грудкой и лямочками, застегивающимися крест-накрест на спинке. Эти штаны мы примеряли своей кошке Мурке. Поскольку дырки для хвоста в них не было, хвост заталкивался вместе с одной из лап в штанину. Мурка не возражала. Но идти в них не могла и все время падала.

Когда мы с сестрой Женькой играли в школу и рассаживали кукол и зверей за импровизированные парты, одной из которых служила свернутая в рулон ковровая дорожка, мишка, как очень хороший ученик, сидел за первой партой (этим самым ковриком). Мурка приходила и усаживалась рядом с ним. Правда, она не была столь прилежной ученицей, как мишка. Она очень быстро засыпала, привалившись к его боку.

Мы с Женькой изображали по очереди учительниц и учеников. Когда мы были учительницами, мы красили губы шоколадом и надевали бабушкины туфли. Туфли были очень красивые, из великолепной кожи, хотя и сто лет назад вышли из моды. На высоких толстых каблуках, сужающихся к низу, и с круглыми носами (подобные уже будучи совсем взрослой видела на фото Авы Гарднер). Одни светло серые с мелкими дырочками и изящными шнурками, а другие – черные лодочки из блестящей, но не лаковой кожи, с язычком и вставкой из бархатистой замши полукруглой формы (тоже с дырочками), поверх вставки был прикреплен кожаный бант. Каблуки были высокими и туфли были велики, так что при ходьбе коленки невольно подгибались. Но мы старались расхаживать в них важно и степенно. На пальцы мы надевали кольца, сделанные из «золотинок» от конфет: золотистых и серебристых.

В классе была доска, на которой нам разрешалось писать мелом. Это был торец старого письменного стола из темно-коричневого грушевого дерева. Мишка всегда был внимателен и отвечал на вопросы правильно, получая пятерки. А вот Мурка, как мы ни пытались призвать ее к совести, спросонья отвечала невпопад.

Надо сказать, что имени почему-то у мишки не было. Когда мы с мамой придумывали имена и фамилии для всех, кто принимал участие в игре в школу, записывая их в «классный журнал», медведя назвали Миша Чернов.

Думаю, мишка появился до моего рождения и принадлежал моему старшему брату Сашке. К сожалению, ни одной старой фотографии с мишкой у нас нет. Я нашла только одну, сделанную тоже еще до моего рождения. На ней Сашка с дурацкой рожей держит мишку. Видна только часть мишкиной головы. Но это не тот мишка, о котором идет речь. Скорее всего это самодельный мишка, которого, возможно, сшила  ему мама. Он не сохранился, я его никогда «живьем» не видела. Рядом с Сашкой девочка. Это наша тётка, младшая мамина сестра Ольга с кошкой, которая, видимо, тогда была в нашей семье.

 Сашка ужасно умный. У него огромная библиотека, и он прочел столько книг, сколько никто на свете не прочел. Я точно это знаю. Ему не удалось сразу стать тем, кем он хотел. Литература на долгие годы осталась не профессией, а увлечением. Но судьба сложилась так, что он много лет руководил большим предприятием, а по долгу службы нужно было в совершенстве владеть английским языком. И он им владел. И не просто владел, а стал переводчиком англоязычной литературы, очень талантливым и востребованным. Книги в его переводах издаются самыми уважаемыми издательствами нашей страны.

       Сашка с мишкой и Ольга с кошкой

Сашка с мамой и Сашка в маскарадном костюме клоуна, сшитом бабушкой

Сашка – белая ворона. Так это фото называла мама. Во дворе с мальчишками.

Черный мишка живет в нашем музее. И я его берегу. Вот такая история.

В завершение своего рассказа позвольте мне немного плагиата: строки А.А. Милна в своей интерпретации:

 Мой Мишка при мне, а я при нём. И нам не надоело. – Вдвоём, – я говорю ему, –

Совсем не то, что одному.

Медведь в ответ: – Ну да, вдвоём Ты не одна…и дело в том,

Что в этом-то и дело.